Пастор – не священник. Священник – Иисус.

      Мы уже рассуждали о пасторском служении здесь и здесь. Я пытался очертить некоторые контуры этого служения через отрицание того, чем оно не является. Это важно делать потому, что никто из людей не может посягать на ту роль, которую играет в наших отношениях с Богом Иисус Христос. Только Христос – Пророк. Пастор – это даже не пророк с маленькой буквы. Только Христос – Священник. Пастор – это даже не священник с маленькой буквы. Пастор – это учитель.

О служении Иисуса Христа как священника много говорится в Евреям 5-10. Все священники ветхого завета были лишь прообразами великого первосвященника Иисуса Христа. Они приносили жертвы, которые лишь символизировали очищение грехов, но на самом деле грехи не смывали. Они входили с жертвенной кровью в Святое Святых, которое было лишь символом святилища небесного. В Новом Завете сам Христос становится и священником, и жертвой. Он приносит Богу самого себя. Своей кровью Он совершает действительное очищение от греха. Он становится посредником между Богом и людьми, так что каждый верующий через Христа получает прямой доступ в присутствие Бога. Между Богом и человеком нет, и не может быть иного посредника, кроме Христа. Следовательно, по эту сторону Голгофы, никто не может быть священником в библейском смысле этого слова.

Эту границу – между ролью Христа и ролью Его служителей – нужно проводить очень четко. Она как дорожная разметка, которую после каждой зимы нужно наносить заново. В противном случае, люди будут лишь приблизительно знать, где ехать, где переходить, где твоя полоса, а где встречная. Новый Завет ни разу не называет ни апостолов, ни пресвитеров церквей священниками. Но ведь не обязательно называть их так. Ведь можно просто их воспринимать как таковых. Хоть чуть-чуть. Не так ли?

Человеку по природе своей как-то комфортнее иметь дело с Богом через посредников. Причем таких посредников, которые для него близки и понятны. Идея священства Иисуса Христа не сразу усваивается верующими, пусть евангельскими, но все выросшими, скажем, в православной культуре. Поэтому человек интуитивно ищет того, кто к Богу ближе, чем он, чтобы получать от Бога благословения опосредованно. Единственное средство спасения от этого – глубокое наставление людей в доктрине искупления. Только когда они до мозга костей пропитаются совершенством, полнотой и величием подвига Христа, им не захочется прибегать к человеческим посредникам. Только когда они поймут, что они «во Христе», что их спасение совершено однажды и навсегда, что они благословлены всеми возможными благословениями, они смогут стоять перед Богом один на один, не стяжая «пасторских благословений».

В реальности же, серьезные пробелы в учении об искуплении приводят к тому, что:

- где-то после собрания люди выстраиваются в очередь, чтобы получить благословение от «помазанного» пастора (которое, кстати, без возложения рук не передается);

- где-то христиане не могут совершить Вечерю, если нет рукоположенного служителя (рукоположение – это что-то вроде лицензии на священнодействия);

- кто-то хочет, чтобы за него помолился именно пастор, ведь пасторская молитва имеет особую силу.  

Не говоря уже о случаях, когда пастор или группа церковных руководителей (церковный совет, «старшие братья», епископы) сами убеждают верующих в том, что никакое духовное начинание не может обойтись без их благословения.

Напрашивается вопрос: не ведет ли моя позиция к анархии в церкви или, как минимум, пренебрежительному отношению к служителям. Нет, не ведет. Если это так, то я пилю сук, на котором сижу. Я сам пастор, поэтому мне совсем не хотелось бы, чтобы люди смотрели на меня и думали, зачем же я нужен.

Уважение к пастору и почтение к его служению связано не с тем, что у него открыт скоростной канал передачи данных на небеса. У него нет зеленого коридора, как на таможне для особо важных лиц. Он не может, как языческий жрец, благословить и проклясть. Мы уважаем его не из страха лишиться благодати. Мы уважаем и поддерживаем пастора, потому что 1) это человек, который лучше нас разбирается в Писании; 2) это человек, характер которого является образцом христианской зрелости; 3) это человек, которого церковь сама избрала учить и руководить, чтобы все ее члены могли возрастать в познании Бога. Уважать и поддерживать пастора, в конечном итоге, в интересах самой церкви.

Когда пастор или церковный совет одобряют или не одобряют что-либо, они действуют как уполномоченные представители церкви, стремясь к ее благу. Когда пастор стоит перед церковью и в молитве возносит к Богу нужды людей, он стоит как представитель этой самой церкви. Он своими устами лишь выражает то, что с чем согласны все присутствующие. Он не входит в тронный зал Бога, чтобы ходатайствовать за народ, который остался за дверью. У престола Бога стоят все верующие!

В конечном итоге, мы говорим о сердце протестантизма: каждый верующий человек, благодаря искуплению, совершенному Христом, лично предстоит перед Богом. Сам Христос – его Священник; сам Бог – его Отец; сам Святой Дух – его Ходатай.

Пастор – не священник. Священник – Иисус. Пастор – учитель.

Все становится на свои места, когда каждый занимается своим делом. Христос свое дело совершил.

Друзья-пасторы, наше дело – объяснить людям, что Христос уже совершил; научить всему, что Он заповедал, чтобы помочь всякому достичь зрелости. Во Христе.

Поэзия. Если я прав.

Что мне поделать, если я прав?

Буду спокоен, словно удав!

Критиков буду считать за глупцов,

Нагромоздителей множества слов.

Что мне поделать, если я свят?

Пусть за советом построятся в ряд,

К краю одежды притронутся пусть,

Я благодатью щедро делюсь.

Что мне поделать с умищем моим?

Я для вселенной незаменим!

Как без меня прозябал этот мир!

Дайте мне слово! Пустите в эфир! 

25.09.14.

Сатирическая поэзия. Зевс на вершине Олимпа.

Противопоказание к прочтению: мессианский комплекс.

Образ собирательный. Все совпадения считать случайными.  

Он снова восходит на кафедру,

Как Зевс на вершину Олимпа,

Он близок к вершине святости,

Ах! Как не хватает нимба!

Словами до пены гневными

Пороки крушит безжалостно,

Цитатами из Писания

Противников гасит яростно.

Собранье напалмом выжжено,

Остались лишь самые верные,

Кто все перенес в смирении,

Согласные и примерные.

Он сам задает все вопросы

И сам он на них отвечает.

Сомнениям здесь – не место,

Он лучше, конечно же, знает.

Поддержка нужна соратников,

Амини и аллилуйи,

Хождение строго по линии,

Чтоб в сторону не свернули.

Порядок и благоговение,

Накормлены и пострижены,

Носители Божьего образа

Диктатором снова унижены.   

24.09.12.

Пастор – не пророк. Пророк – Иисус.

Бог многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, через которого и веки сотворил. Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте, (Евр 1:1-3)

Этот пост и два последующих я хотел бы посвятить размышлениям над ролью пастора на контрасте с тройственным служением Иисуса Христа – Его служением как Пророка, Священника и Царя.

Одна из главных опасностей для человека, который служит Богу и делает дело Божье, состоит в том, чтобы не перепутать себя с Ним. Не отождествить свое действие с Божьим действием, свое слово с Божьим Словом. На самом деле, избежать этого не так просто, как кажется на первый взгляд. Ведь с одной стороны, мы наполнились Божьим Духом, стали причастниками Божьего естества, соединились с Христом, стали членами тела Христа и так далее. Новый Завет изобилует подобными выражениями. Мы к Богу так близко, что ближе некуда.

Кроме того, к верующим настойчиво звучит призыв подражать Богу, поступать в этом мире так, как поступал Христос, жить в соответствии со своим званием. Когда речь идет о проповеди Евангелия и учительстве, мы наблюдаем нечто подобное:

Говорит ли кто, говори как слова Божьи. (1 Пет 4:11а)

Итак, мы – посланники от имени Христова, и как бы сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. (2 Кор 5:20)

Вы сами знаете, братия, о нашем входе к вам, что он был не бездейственный; но, прежде пострадав и быв поруганы в Филиппах, как вы знаете, мы дерзнули в Боге нашем проповедать вам благовестие Божье с великим подвигом. Ибо в учении нашем нет ни заблуждения, ни нечистых побуждений, ни лукавства; но, как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие, так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши... Ибо вы помните, братия, труд наш и изнурение: ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас, мы проповедовали у вас благовестие Божье… Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, — каково оно есть по истине, — которое и действует в вас, верующих. (1 Фесс 2:1-4, 9, 13)

Когда благовестник или пастор излагает учение Библии, он говорит от имени Бога и говорит слово Божье. Верно? Верно.

Что ж, давайте попробуем подойти к этому с другой стороны. Предложу вам следующий силлогизм:

1.     Божье Слово требует беспрекословного подчинения.

2.     Пастор проповедует Божье Слово.

Вывод:

Проповедь пастора требует беспрекословного подчинения.

Чувствуете подвох? Что же здесь не так? Вот на этот вопрос мы и постараемся ответить.

Начало послания Евреям говорит, что в ветхом завете Бог говорил через пророков, а в последнее время Он проговорил через Своего Сына. Сын стал апогеем Божьего откровения человеку. Поэтому Божий Сын – это Пророк. Он передал людям все, что получил от Отца, причем получил Он это напрямую, без посредников. Это и отличает пророка: он получает прямые откровения от Бога, чтобы затем передавать их людям.

В отличие от пророка, пастор не получает прямых откровений от Бога. Он выступает как учитель. А учитель изучает записанное в Библии откровение, думает, анализирует, приходит к каким-то выводам и передает другим результаты своей работы. Но пастор хочет, чтобы люди отнеслись к его проповеди всерьез! Он убежден, что он правильно понял Библию! Он не хочет, чтобы люди слушали просто его мнение! Он хочет, чтобы они слушали Слово Бога!

Мы приходим к столкновению следующих двух утверждений:

Когда звучит проповедь, говорит Бог.

Когда звучит проповедь, говорит пастор.

Они оба верны, но ни одно из них не абсолютно. Ведь даже сам Павел о своей проповеди Евангелия говорит: «как бы сам Бог увещевает…» (2 Кор 5:20). Он называет ее Божьим Евангелием, но параллельно с этим использует выражение «наше учение» (1 Фесс 2:3). Поэтому когда я выхожу за кафедру, моя речь – это не Слово Божье в чистом, абсолютном смысле. Это было бы так, если бы я просто прочитал отрывок из Писания и сел на место. Моя речь – это изложение моего понимания Божьего Слова. Тем не менее, это изложение моего понимания Божьего Слова.

Если я предваряю свою проповедь словами «так говорит Господь», я тем самым бросаю вызов Иисусу Христу – Пророку, принесшему окончательное и полное откровение о Боге. Ведь я – не пророк и не Христос. Если же я собираюсь высказать кое-какие свои мысли о том, что наверное говорит Библия, то мне даже не стоит выходить за кафедру. Естественно, дело здесь не столько в словах, сколько в нашем понимании того, что происходит. И проповедник, и церковь должны правильно понимать, что происходит во время проповеди. Бог действительно говорит через проповедь Писания, но в этом процессе задействован ограниченный и подверженный заблуждениям ум проповедника. Следовательно, слушатели должны быть восприимчивыми, но критически настроенными, а проповедник должен быть уверенным в своих словах, но смиренным и готовым признать погрешности своего толкования.

Кстати, это чрезвычайно важно для начинающих проповедников, которым приходится выслушивать много критики. Критикуют вас, а не Писание; вашу проповедь, но не Божье Слово.  

Я рад бы был предложить какую-то меткую формулировку, чтобы разрешить вышеописанное противоречие. Но не могу. Я бы даже хотел, чтобы мой читатель немного помучился, чтобы его понимание действительности (а вместе с ним – и его жизнь) усложнилось. Ведь если в воскресенье ты приходишь послушать, что «скажет Господь», что «Бог проговорит через нашего пастора», это, несомненно, упрощает жизнь (и твою, и пастора). В то же время, это возвращает нас во времена ветхого завета, когда только пророки имели Божьего Духа и народ должен был их слушать и, как сказано, так и исполнять. Мы же, слава Богу, участники нового завета, в котором все знают Бога, от малого до большого (Иер 31:34).

В нашей церкви после того, как завершается проповедь, и все желающие молятся, у любого есть возможность задать любые вопросы по услышанному. Проповедник должен быть готов на них ответить. В этом огромная польза и для него, и для собрания. Мы делаем это именно по той причине, что не считаем пасторов пророками, после проповеди которых остается лишь исполниться энтузиазма и спешить исполнять сказанное. Мы считаем их учителями. А что за учение без возможности задать вопрос и даже подвергнуть сомнению?

В заключение приземлю свою идею на почву русскоязычного евангельского христианства. Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы видеть эту проблему в пятидесятнических и харизматических кругах. Там как раз таки все и построено на том, что пастор – это пророк. Если же пастор не пророк, то ему нужно быть под духовным покровительством другого, более маститого пастора, чтобы получать откровения через него. На это все свысока смотрят представители здравых, так сказать «библейских» церквей. У них – авторитет Слова Божьего. В этих кругах подчеркивается важность строго библейской проповеди. Все бы хорошо, да есть один нюанс. Лидеры движения за «библейскую проповедь» - это, как правило, пасторы из Америки. Мы – христиане Беларуси, России, Украины, Казахстана и прилежащих государств – живем в абсолютно иной культурной, исторической и богословской среде. Мы не понимаем, что многое из того, что происходит на западе – это реакция на либерализм, которого у нас (из-за отставания в культурном развитии лет на сто) толком еще и не было. Ведь либерализм – это не рок-музыка на собраниях, молитва сидя или позволение вступать в повторный брак, как думают многие правоверные христиане. Это отрицание того, что через Писание проговорил сам Бог. Поэтому мы слышим так много о важности кафедры и авторитетной проповеди Слова Божьего. Мы как огня боимся «человеческих мнений», так что даже не можем признать (ну хоть иногда!), что и мы сами выражаем мнение. Кто может сравниться по самоуверенности с молодыми выпускниками учебных заведений, которых не научили этому тонкому отличию вечного и непогрешимого Слова Божьего от несовершенного слова человеческого? Кстати, чем больше церкви увлекаются «пророческой проповедью», тем сильнее их отдельные думающие представители шарахаются в либерализм. Но это бытовое наблюдение, не научные данные.

Думаю, что пастор в своих руках держит ключ к здоровью церкви. Пастор в ответе за то, прославляется ли в его церкви Иисус Христос как Пророк. Многие из нас виновны в том, что заменили Откровение на откровения. Многим из нас нужно сойти с пьедестала, который принадлежит только тому, кто есть сияние Божьей славы и образ Его ипостаси. Еще больше из нас виновны в том, что мы позволили нашим пасторам считать себя тем, чем они не являются.

Слава Богу, что Он терпелив и милостив к нам. Все наши грехи, ошибки, заблуждения, вся наша жажда власти и славы – все омыто кровью Сына, совершившего очищение грехов и воссевшего одесную престола величия на высоте.

Поэзия. Пламя войны.

Пламя войны

Немилосердное

Жжет покрывало судеб людских,

«Чистит» врагов, «убивает» своих.

Пламя войны

Дышит угрозами,

Душам внушает панический страх,

Жизни людей у тирана в руках.

Пламя войны

Учит доходчиво,

Как человек мимолетен и слаб,

Создан из пыли, гниения раб.

Пламя войны,

Жажда по миру

Горло иссохшее ночью гнетет,

Мыслями мучит, спать не дает.

Пламя войны,

Честь победителям,

А проигравшим – вечный позор,

Сталью каленой на коже узор.

Пламя войны

Раскаляет до белого

Негодованья бурлящий котел,

Варит отраву из тысячи зол.

Пламя войны,

Пушечным выстрелом

Ящик Пандоры настежь открыт.

Если не выстрелил, будешь убит.

Пламя войны

Честолюбивое

Строит из плоти Амбиции храм,

С запахом крови кадит фимиам.

Пламя войны,

Гнев Вседержителя,

Горькая чаша в простертой руке,

Высь водопада в страданья реке.    

Пламя войны,

Боже всеправедный,

Щедрым дождем благодати залей,

Мир дай народам, помилуй людей!

3.09.12.

Поэзия. Приход друзей.

Посвящается всем, кто любит бывать у нас в гостях. В особенности А. Л. и А. Л.

Спасибо вам, друзья, за ваш приход,

Ведь выпивая каждый литр чая,

Мы отношений древо поливаем,

Что год от года крепнет и растет.

Спасибо за пьянящий аромат,

Которым все наполнилось на вечер,

За теплый луч, которым эта встреча

Согрела приунывший сердца сад.

Благодарим, что в странствии своем

У нас перевести вы дух решили.

Из всех возможных мест в огромном мире

Вы для привала выбрали наш дом.

  

20.08.14.

Синдром недоговаривающего пастора

…Я не упускал ничего из того, что было бы полезно вам, проповедуя и уча вас всенародно и по домам… Поэтому я заявляю сегодня: я не повинен ни в чьей погибели, потому что я без утайки возвещал вам весь Божий план. (Деян 20:20, 26-27, NRT)

Я убежден, что руководство церкви – это причина ее успеха или падения. Церковь невозможно изменить, не изменив ее руководства. Руководство – это тот потолок, который находится над головами членов церкви. Если он низкий, то у них не будет высоких устремлений. Если же он высокий, то им всегда будет куда расти. Поэтому так важно говорить о призвании пастора. Кто он? Каким он должен быть? Что он должен делать?

Сразу оговорюсь, что по моему убеждению наиболее библейская модель церковного руководства – это коллегиальное управление советом пасторов. Конечно, не у всякой церкви есть такая возможность. Не у всякого единолично управляющего пастора есть такое желание. Но это совсем другой разговор. Просто я буду употреблять слово «пастор» в единственном числе не потому, что считаю, что он должен быть один, а потому, что 1) так легче пишется; 2) все сказанное относится к любому пастору, даже если он часть, так сказать, пасторского коллектива.

Апостол Павел – это одновременно и образец миссионера, и образец пастора. Строго говоря, он не был пастором церквей, которые он насаждал. Пасторами или пресвитерами он сам называл тех людей, которые выбирались из местных жителей для последующего длительного служения. Но из Деян 20 ясно видно, что он во всем ставит себя в пример эфесским пресвитерам. Следовательно, современным пресвитерам тоже есть чему у него поучиться.

В своей прощальной речи он говорит о самом главном. Больше встречи не будет. Поэтому нужно напомнить братьям самое важное. Павел призывал пресвитеров к верности в исполнении своего долга. Как он это делал? На своем примере. Он подчеркивает, что выполнил свою миссию как должно, и тем самым подразумевает, что если его ученики будут подражать ему, они тоже выполнят вверенное им Богом служение. Он считает важным, что все три года своего служения он не упускал ничего из того, что было полезно для них. Он проповедовал и учил и всенародно, и в малых группах, и в личных разговорах, которые часто продолжались за полночь (20:31).

Современный христианин, читая 20 стих наверняка понимает слово «полезно» как то, что он считает актуальным для себя сегодня. Его пастор мыслит так же. Пастор ломает голову над вопросом: «Что мне такого сказать современному христианину, чтобы это было для него полезно?». Он листает Библию в поисках полезных учений, актуальных истин и практических уроков. У пастора, конечно, более возвышенные помыслы, чем у рядового христианина, но не будем обольщаться: он мыслит по тому же шаблону. Он ищет, за какие интересы, проблемы или переживания человека сидящего в зале можно уцепиться, чтобы проповедь пришлась ко двору.

Но, думается мне, что с Павлом было не так. Первое, что составляло содержание его «полезного» учения, это призыв раскаяться, обратиться к Богу и верить в Господа Иисуса (20:21). Отправной точкой было учение Писания. Того самого Писания, о котором он позднее напишет, что оно все полезно (2 Тим 3:16).  Продолжая говорить о выполненном им долге, Павел повторяет то же самое другими словами в стихе 27. Самым полезным для людей было услышать Божий план спасения, причем весь Божий план.

В выражении «Божий план» есть один интересный нюанс. Оно тесно связано с понятием «Писание», но не тождественно ему. В принципе, на сегодняшний день мы могли бы заменить «Божий план» на «Писание». Это было бы верно и в некотором смысле оправдано. Однако, строго говоря, проповедь пастора – это не просто пересказ Писания, это его истолкование. Его цель – раскрыть для слушателей Божий план спасения, изложенный в Писании. Люди могут пойти трудным путем: читать дома Библию, чтобы разобраться в Божьем плане спасения (но для этого, кстати, нужно знать, что Библия посвящена именно этому вопросу); а могут послушать Павла, который поможет им разобраться в Писании. Павел помогал своим слушателям увидеть логику развития библейской истории, кульминация которой – приход в мир Спасителя Иисуса Христа. Он объяснял им значение смерти и воскресения Иисуса Христа. Он показывал им, как пророчества Ветхого Завета исполнились во Христе. Он давал им инструменты исследования и понимания Писания. В этом и состоит призвание любого пастора. 

Теперь о слове «весь». Часто говорят «проповедовать все Писание». Полностью поддерживаю. Но будем откровенны, мало кто из нас слышал зажигательную проповедь по 25 главе 1-й книги Паралипоменон. А как насчет 12 главы Иисуса Навина? Это Писание! Но мы признаём, что эти места Писания занимают далеко не центральное место в изложении Божьего замысла спасения. Поэтому не то, чтобы Павел за три года служения в Эфесе сказал проповеди по всем главам Ветхого Завета. Он изложил своим ученикам все, чему учит Библия. Многие места Писания – это лишь декорации, на фоне которых разыгрывается драма. Многие герои Библии – это актеры второго плана или даже участники массовки. Но они нужны, чтобы главные актеры сыграли свою роль.

Павел подчеркивает, что он возвещал все без утайки. Вот на этом месте я предлагаю всем нам серьезно поразмыслить. На этом месте я предлагаю ввести в душепопечительский справочник синдром недоговаривающего пастора. Судя по нашему тексту, этот синдром гибельно сказывается на слушателях. Поэтому не стоит жалеть сил на его профилактику и лечение.

Первая его разновидность, это когда пастор даже не знает всего плана Божьего. Его выбрали, потому что он хороший человек. Или потому, что больше никого не было. Или потому, что он в тяжелейших условиях сам насадил церковь и работает в ней не только проповедником, но еще и юристом, бухгалтером, строителем, печником, директором воскресной школы и водителем по вызову. К такому типу пасторов я отношусь с сочувствием и пониманием. Но даже ему рано или поздно нужно отвечать на вопрос: «В чем мое главное предназначение? Когда я могу считать, что мой долг исполнен?». Он не может успокаиваться, пока у него остаются серьезные пробелы в библейских и богословских знаниях. Он не должен довольствоваться тем, что умеет искусно жонглировать несколькими десятками мест Писания, на ходу стряпая проповеди, или отвечая на нужды церкви по принципу «семь бед – один ответ». Он должен учиться, читать, искать, узнавать, думать, задавать вопросы. И если к нему подходит человек и показывает пальцем на странный стих из какой-то странной главы Библии, то он должен прекратить с таинственным видом говорить, что понимание этого стиха не влияет на его спасение, или что нужно сосредотачиваться на простых и понятных местах Писания. Так можно один раз сделать. Ну, максимум два… Но не превращать же это в образ жизни! Благо будет такому пастору, если кто-то в его церкви вынудит его разбираться и искать ответы на сложные вопросы. Худо будет той церкви, которую пастор вынудит слушать многолетнюю монотонную мелодию «любимых» тем.

Вторая разновидность, с моей точки зрения, более проблематичная. Думаю именно ее апостол Павел и имеет в виду. Он был человеком, который прекрасно разбирался в Писании. Он знал христианское учение во всей полноте. Для него опасностью было не невежество. Для него опасностью было расчетливое молчание. Не сказать того, что написано в Библии. Обойти острые углы. Найти компромисс и таким образом избежать конфликта. Держать определенные учения при себе. Разделить библейские доктрины на обязательные и факультативные.

Я пониманию, что всему есть свое место и время. Я понимаю, что церкви бывают на разных этапах развития. Я еще много чего понимаю. Но для многих расчетливое молчание стало нормой жизни, а это незачет. «Мы эти вопросы в нашей церкви не поднимаем». «Наша церковь еще к этому не готова». «Мы в своей церкви просто проповедуем Евангелие». Под личиной терпения и смирения на самом деле скрывается высокое самомнение: мы вместо Бога решаем, что нужно церкви, а что – нет, что ей ставить на стол, а что держать в собственном погребе. Скромнее, братья, скромнее.

Но мы, конечно же, знаем, что если будем говорить все, во что мы верим, то у нас будет несравненно больше проблем. А кто обещал, что будет легко? По-моему, Христос как раз таки и обещал, что будет трудно. Трудно было и Павлу. Трудно любому, кто говорит то, что думает. Но труднее всего поначалу, когда мы выходим из тени. Когда только учимся говорить как от Бога, пред Богом и во Христе. Есть огромное счастье в открытой жизни, открытом мышлении и открытой проповеди.    

Избавимся от списка библейских стихов, которые мы ни за что в жизни не будем комментировать. Избавимся от списка доктрин, которые мы оставляем для  особо продвинутых. Ваша церковь умнее, чем вы думаете. Посвятите годы на то, чтобы провести ее от Бытия до Откровения. Не пожалейте времени на изложение доктрины искупления (и не бойтесь, если это искупление ограниченное). Раскройте новые грани учения о Писании. Не отмахивайтесь от эсхатологии.

Это полезно.

Только так мы сохраним свою пасторскую совесть чистой.

Только там мы не будем виновниками ничьей духовной погибели.