Утешение с 228 страницы

Толстые книги бывают полезными и практичными. Толстые книги по богословию, где одно только содержание занимает три страницы, могут таить в себе ответы на наши жизненные вопросы. Я читаю книгу, где основной текст разлился на 999 страниц (как привлекательная цена в супермаркете: это не 1000, это всего лишь 999, возьми, почитай!). Автор книги (The Doctrine of the Christian Life) – Джон Фрейм – сказал мне то, что я рад был бы услышать еще много лет назад. Я получил утешение. Еще один уголок моего разума прояснился. Если бы мне кто-то вот так это объяснил раньше, я бы меньше страдал сам, и меньше людей пострадало бы от моих проповедей.

Не бойтесь читать толстые книги без картинок. Даже если придется с великим усилием преодолеть 227 страниц, на 228 вы можете найти, например, вот что:

Некоторые проповеди производят такое впечатление, что если мы хотим быть послушными Богу, нам нужно все бросить и идти делать что-то другое. Если проповедь посвящена молитве, значит нужно все прекратить и начать молиться. Проповедник напоминает нам, что Лютер проводил в молитве много часов. Мы испытываем чувство вины от того, что мы так не делаем.

Потом в следующей проповеди говорится то же самое, но уже о какой-то другой обязанности. Например: нужно благовествовать соседям. Потом мы слышим о том, что нужно кормить бедных, посещать больных, бороться за социальную справедливость, изучать Писание, воспитывать детей, работать над отношениями в браке, посещать церковные собрания и т. д. Чувство вины становится невыносимым.

На самом деле, мы не можем делать это все одновременно, хотя все это Библия нам повелевает. Мы ограничены. Наше время не резиновое. Нам часто приходится переставать исполнять одну заповедь, чтобы начать исполнять другую. Бог понимает, что мы ограничены. Он не ожидает, что все его заповеди мы будем выполнять тотчас и непрерывно. И мы сами, когда это понимаем, можем вздохнуть с облегчением.

Также Бог понимает, что разные христиане уделяют разное время исполнению тех или иных заповедей. Это связано с различием в дарах и призвании. Люди, которые работают проповедниками на полную ставку, уделяют проповеди больше времени, чем те, кто воспитывает детей и занимается домашним хозяйством. Это касается даже молитвы. Нам всем нужно молиться, но некоторые из нас, как вдовы, упомянутые в 1 Тимофею 5, призваны пребывать “в молениях и молитвах день и ночь” (ст. 5)

Поэтому перед нами стоит задача расставлять приоритеты в исполнении Божьих заповедей. Но не много ли мы на себя берем!? Кто мы такие, чтобы решать, сколько времени уделять исполнению каждой Божьей заповеди? Как можно среди законов, данных свыше, выбирать, что для тебя более, а что менее важно? На самом деле, мы просто вынуждены это делать. Более того, нравится нам это или нет, мы это уже делаем.

Этот принцип нам станет понятнее, если мы увидим, что изрядная доля Божьих заповедей дана прежде всего не отдельно взятым людям, а сообществу людей – либо человечеству в целом, либо церкви как телу Христа. Например, в Быт 1:28 Бог дал культурный мандат не Адаму и Еве как отдельно взятым людям, а как целой семье, включая их будущих потомков. Одному Адаму было не под силу наполнить землю и господствовать над ней. Только человечество в целом могло выполнить это повеление. То же самое касается и Великого поручения (Мф 28:18-20). Ни Петр, ни Андрей в одиночку не могли сделать учеников из всех народов. Церковь же, как коллектив под водительством Божьего Духа, может, и однажды это сделает.

Поэтому лично моя ответственность состоит не в том, чтобы господствовать над всей землей или научить все народы; а в том, чтобы найти свое особое место, предназначенное мне Богом, соответсвующее моим дарам. Тем самым я буду делать вклад в общечеловеческое и общецерковное дело. Меня, например, Бог призвал быть богословом, хотя кто-то с этим может не согласиться. Исполнение этого призвания требует от меня посвящать изучению Библии больше времени, чем другие люди, и меньше времени благовестию от дома к дому. Мое призвание определяет или должно определять мои личные приоритеты. Мне нужно принимать решение, Бог же со своей стороны дает водительство для принятия этого решения.

Когда я принимаю такое решение, я лишь применяю Божье Слово к своей конкретной ситуации. В своей жизни мы неоднократно замечали, что Писание может производить свое действие в нашей жизни, только когда мы применяем его в конкретной ситуации. Само Писание требует этого, поэтому существование личных приоритетов – это нормально.

Вспоминаются многочисленные чужие и собственные проповеди в духе “А ты …?” (подставляем нужное). Лозунги общин и целых конфессий вроде “Где твои двенадцать учеников?”, “Каждый христианин – миссионер”, “Каждый верующий – лидер” и т. п.

Часть проблемы, думается мне, в том, что наше мышление глубоко индивидуалистично. Мы не мыслим себя частью сообщества, частью тела Христа. Самые совестливые и посвященные из нас стремятся в своей личной жизни выполнить по максимуму то, что под силу только всей Церкви. Нас мучает совесть, когда нас перестает мучить совесть, что за неделю мы никому не засвидетельствовали, никого не посетили, пропустили одно из церковных мероприятий. Легкое фоновое чувство вины – это то, что культивируется в нас многочисленными проповедями. Это признак приличного христианина. Приличного, но не плодотворного.

Признание разнообразия в церкви Христа и своей собственной ограниченности – дело легкое на словах.  Применение этой истины к своей личной жизни и жизни общецерковной – задача куда менее тривиальная.          

Пастор – не священник. Священник – Иисус.

      Мы уже рассуждали о пасторском служении здесь и здесь. Я пытался очертить некоторые контуры этого служения через отрицание того, чем оно не является. Это важно делать потому, что никто из людей не может посягать на ту роль, которую играет в наших отношениях с Богом Иисус Христос. Только Христос – Пророк. Пастор – это даже не пророк с маленькой буквы. Только Христос – Священник. Пастор – это даже не священник с маленькой буквы. Пастор – это учитель.

О служении Иисуса Христа как священника много говорится в Евреям 5-10. Все священники ветхого завета были лишь прообразами великого первосвященника Иисуса Христа. Они приносили жертвы, которые лишь символизировали очищение грехов, но на самом деле грехи не смывали. Они входили с жертвенной кровью в Святое Святых, которое было лишь символом святилища небесного. В Новом Завете сам Христос становится и священником, и жертвой. Он приносит Богу самого себя. Своей кровью Он совершает действительное очищение от греха. Он становится посредником между Богом и людьми, так что каждый верующий через Христа получает прямой доступ в присутствие Бога. Между Богом и человеком нет, и не может быть иного посредника, кроме Христа. Следовательно, по эту сторону Голгофы, никто не может быть священником в библейском смысле этого слова.

Эту границу – между ролью Христа и ролью Его служителей – нужно проводить очень четко. Она как дорожная разметка, которую после каждой зимы нужно наносить заново. В противном случае, люди будут лишь приблизительно знать, где ехать, где переходить, где твоя полоса, а где встречная. Новый Завет ни разу не называет ни апостолов, ни пресвитеров церквей священниками. Но ведь не обязательно называть их так. Ведь можно просто их воспринимать как таковых. Хоть чуть-чуть. Не так ли?

Человеку по природе своей как-то комфортнее иметь дело с Богом через посредников. Причем таких посредников, которые для него близки и понятны. Идея священства Иисуса Христа не сразу усваивается верующими, пусть евангельскими, но все выросшими, скажем, в православной культуре. Поэтому человек интуитивно ищет того, кто к Богу ближе, чем он, чтобы получать от Бога благословения опосредованно. Единственное средство спасения от этого – глубокое наставление людей в доктрине искупления. Только когда они до мозга костей пропитаются совершенством, полнотой и величием подвига Христа, им не захочется прибегать к человеческим посредникам. Только когда они поймут, что они «во Христе», что их спасение совершено однажды и навсегда, что они благословлены всеми возможными благословениями, они смогут стоять перед Богом один на один, не стяжая «пасторских благословений».

В реальности же, серьезные пробелы в учении об искуплении приводят к тому, что:

- где-то после собрания люди выстраиваются в очередь, чтобы получить благословение от «помазанного» пастора (которое, кстати, без возложения рук не передается);

- где-то христиане не могут совершить Вечерю, если нет рукоположенного служителя (рукоположение – это что-то вроде лицензии на священнодействия);

- кто-то хочет, чтобы за него помолился именно пастор, ведь пасторская молитва имеет особую силу.  

Не говоря уже о случаях, когда пастор или группа церковных руководителей (церковный совет, «старшие братья», епископы) сами убеждают верующих в том, что никакое духовное начинание не может обойтись без их благословения.

Напрашивается вопрос: не ведет ли моя позиция к анархии в церкви или, как минимум, пренебрежительному отношению к служителям. Нет, не ведет. Если это так, то я пилю сук, на котором сижу. Я сам пастор, поэтому мне совсем не хотелось бы, чтобы люди смотрели на меня и думали, зачем же я нужен.

Уважение к пастору и почтение к его служению связано не с тем, что у него открыт скоростной канал передачи данных на небеса. У него нет зеленого коридора, как на таможне для особо важных лиц. Он не может, как языческий жрец, благословить и проклясть. Мы уважаем его не из страха лишиться благодати. Мы уважаем и поддерживаем пастора, потому что 1) это человек, который лучше нас разбирается в Писании; 2) это человек, характер которого является образцом христианской зрелости; 3) это человек, которого церковь сама избрала учить и руководить, чтобы все ее члены могли возрастать в познании Бога. Уважать и поддерживать пастора, в конечном итоге, в интересах самой церкви.

Когда пастор или церковный совет одобряют или не одобряют что-либо, они действуют как уполномоченные представители церкви, стремясь к ее благу. Когда пастор стоит перед церковью и в молитве возносит к Богу нужды людей, он стоит как представитель этой самой церкви. Он своими устами лишь выражает то, что с чем согласны все присутствующие. Он не входит в тронный зал Бога, чтобы ходатайствовать за народ, который остался за дверью. У престола Бога стоят все верующие!

В конечном итоге, мы говорим о сердце протестантизма: каждый верующий человек, благодаря искуплению, совершенному Христом, лично предстоит перед Богом. Сам Христос – его Священник; сам Бог – его Отец; сам Святой Дух – его Ходатай.

Пастор – не священник. Священник – Иисус. Пастор – учитель.

Все становится на свои места, когда каждый занимается своим делом. Христос свое дело совершил.

Друзья-пасторы, наше дело – объяснить людям, что Христос уже совершил; научить всему, что Он заповедал, чтобы помочь всякому достичь зрелости. Во Христе.

Поэзия. Если я прав.

Что мне поделать, если я прав?

Буду спокоен, словно удав!

Критиков буду считать за глупцов,

Нагромоздителей множества слов.

Что мне поделать, если я свят?

Пусть за советом построятся в ряд,

К краю одежды притронутся пусть,

Я благодатью щедро делюсь.

Что мне поделать с умищем моим?

Я для вселенной незаменим!

Как без меня прозябал этот мир!

Дайте мне слово! Пустите в эфир! 

25.09.14.

Сатирическая поэзия. Зевс на вершине Олимпа.

Противопоказание к прочтению: мессианский комплекс.

Образ собирательный. Все совпадения считать случайными.  

Он снова восходит на кафедру,

Как Зевс на вершину Олимпа,

Он близок к вершине святости,

Ах! Как не хватает нимба!

Словами до пены гневными

Пороки крушит безжалостно,

Цитатами из Писания

Противников гасит яростно.

Собранье напалмом выжжено,

Остались лишь самые верные,

Кто все перенес в смирении,

Согласные и примерные.

Он сам задает все вопросы

И сам он на них отвечает.

Сомнениям здесь – не место,

Он лучше, конечно же, знает.

Поддержка нужна соратников,

Амини и аллилуйи,

Хождение строго по линии,

Чтоб в сторону не свернули.

Порядок и благоговение,

Накормлены и пострижены,

Носители Божьего образа

Диктатором снова унижены.   

24.09.12.

Пастор – не пророк. Пророк – Иисус.

Бог многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, через которого и веки сотворил. Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте, (Евр 1:1-3)

Этот пост и два последующих я хотел бы посвятить размышлениям над ролью пастора на контрасте с тройственным служением Иисуса Христа – Его служением как Пророка, Священника и Царя.

Одна из главных опасностей для человека, который служит Богу и делает дело Божье, состоит в том, чтобы не перепутать себя с Ним. Не отождествить свое действие с Божьим действием, свое слово с Божьим Словом. На самом деле, избежать этого не так просто, как кажется на первый взгляд. Ведь с одной стороны, мы наполнились Божьим Духом, стали причастниками Божьего естества, соединились с Христом, стали членами тела Христа и так далее. Новый Завет изобилует подобными выражениями. Мы к Богу так близко, что ближе некуда.

Кроме того, к верующим настойчиво звучит призыв подражать Богу, поступать в этом мире так, как поступал Христос, жить в соответствии со своим званием. Когда речь идет о проповеди Евангелия и учительстве, мы наблюдаем нечто подобное:

Говорит ли кто, говори как слова Божьи. (1 Пет 4:11а)

Итак, мы – посланники от имени Христова, и как бы сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. (2 Кор 5:20)

Вы сами знаете, братия, о нашем входе к вам, что он был не бездейственный; но, прежде пострадав и быв поруганы в Филиппах, как вы знаете, мы дерзнули в Боге нашем проповедать вам благовестие Божье с великим подвигом. Ибо в учении нашем нет ни заблуждения, ни нечистых побуждений, ни лукавства; но, как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие, так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши... Ибо вы помните, братия, труд наш и изнурение: ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас, мы проповедовали у вас благовестие Божье… Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, — каково оно есть по истине, — которое и действует в вас, верующих. (1 Фесс 2:1-4, 9, 13)

Когда благовестник или пастор излагает учение Библии, он говорит от имени Бога и говорит слово Божье. Верно? Верно.

Что ж, давайте попробуем подойти к этому с другой стороны. Предложу вам следующий силлогизм:

1.     Божье Слово требует беспрекословного подчинения.

2.     Пастор проповедует Божье Слово.

Вывод:

Проповедь пастора требует беспрекословного подчинения.

Чувствуете подвох? Что же здесь не так? Вот на этот вопрос мы и постараемся ответить.

Начало послания Евреям говорит, что в ветхом завете Бог говорил через пророков, а в последнее время Он проговорил через Своего Сына. Сын стал апогеем Божьего откровения человеку. Поэтому Божий Сын – это Пророк. Он передал людям все, что получил от Отца, причем получил Он это напрямую, без посредников. Это и отличает пророка: он получает прямые откровения от Бога, чтобы затем передавать их людям.

В отличие от пророка, пастор не получает прямых откровений от Бога. Он выступает как учитель. А учитель изучает записанное в Библии откровение, думает, анализирует, приходит к каким-то выводам и передает другим результаты своей работы. Но пастор хочет, чтобы люди отнеслись к его проповеди всерьез! Он убежден, что он правильно понял Библию! Он не хочет, чтобы люди слушали просто его мнение! Он хочет, чтобы они слушали Слово Бога!

Мы приходим к столкновению следующих двух утверждений:

Когда звучит проповедь, говорит Бог.

Когда звучит проповедь, говорит пастор.

Они оба верны, но ни одно из них не абсолютно. Ведь даже сам Павел о своей проповеди Евангелия говорит: «как бы сам Бог увещевает…» (2 Кор 5:20). Он называет ее Божьим Евангелием, но параллельно с этим использует выражение «наше учение» (1 Фесс 2:3). Поэтому когда я выхожу за кафедру, моя речь – это не Слово Божье в чистом, абсолютном смысле. Это было бы так, если бы я просто прочитал отрывок из Писания и сел на место. Моя речь – это изложение моего понимания Божьего Слова. Тем не менее, это изложение моего понимания Божьего Слова.

Если я предваряю свою проповедь словами «так говорит Господь», я тем самым бросаю вызов Иисусу Христу – Пророку, принесшему окончательное и полное откровение о Боге. Ведь я – не пророк и не Христос. Если же я собираюсь высказать кое-какие свои мысли о том, что наверное говорит Библия, то мне даже не стоит выходить за кафедру. Естественно, дело здесь не столько в словах, сколько в нашем понимании того, что происходит. И проповедник, и церковь должны правильно понимать, что происходит во время проповеди. Бог действительно говорит через проповедь Писания, но в этом процессе задействован ограниченный и подверженный заблуждениям ум проповедника. Следовательно, слушатели должны быть восприимчивыми, но критически настроенными, а проповедник должен быть уверенным в своих словах, но смиренным и готовым признать погрешности своего толкования.

Кстати, это чрезвычайно важно для начинающих проповедников, которым приходится выслушивать много критики. Критикуют вас, а не Писание; вашу проповедь, но не Божье Слово.  

Я рад бы был предложить какую-то меткую формулировку, чтобы разрешить вышеописанное противоречие. Но не могу. Я бы даже хотел, чтобы мой читатель немного помучился, чтобы его понимание действительности (а вместе с ним – и его жизнь) усложнилось. Ведь если в воскресенье ты приходишь послушать, что «скажет Господь», что «Бог проговорит через нашего пастора», это, несомненно, упрощает жизнь (и твою, и пастора). В то же время, это возвращает нас во времена ветхого завета, когда только пророки имели Божьего Духа и народ должен был их слушать и, как сказано, так и исполнять. Мы же, слава Богу, участники нового завета, в котором все знают Бога, от малого до большого (Иер 31:34).

В нашей церкви после того, как завершается проповедь, и все желающие молятся, у любого есть возможность задать любые вопросы по услышанному. Проповедник должен быть готов на них ответить. В этом огромная польза и для него, и для собрания. Мы делаем это именно по той причине, что не считаем пасторов пророками, после проповеди которых остается лишь исполниться энтузиазма и спешить исполнять сказанное. Мы считаем их учителями. А что за учение без возможности задать вопрос и даже подвергнуть сомнению?

В заключение приземлю свою идею на почву русскоязычного евангельского христианства. Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы видеть эту проблему в пятидесятнических и харизматических кругах. Там как раз таки все и построено на том, что пастор – это пророк. Если же пастор не пророк, то ему нужно быть под духовным покровительством другого, более маститого пастора, чтобы получать откровения через него. На это все свысока смотрят представители здравых, так сказать «библейских» церквей. У них – авторитет Слова Божьего. В этих кругах подчеркивается важность строго библейской проповеди. Все бы хорошо, да есть один нюанс. Лидеры движения за «библейскую проповедь» - это, как правило, пасторы из Америки. Мы – христиане Беларуси, России, Украины, Казахстана и прилежащих государств – живем в абсолютно иной культурной, исторической и богословской среде. Мы не понимаем, что многое из того, что происходит на западе – это реакция на либерализм, которого у нас (из-за отставания в культурном развитии лет на сто) толком еще и не было. Ведь либерализм – это не рок-музыка на собраниях, молитва сидя или позволение вступать в повторный брак, как думают многие правоверные христиане. Это отрицание того, что через Писание проговорил сам Бог. Поэтому мы слышим так много о важности кафедры и авторитетной проповеди Слова Божьего. Мы как огня боимся «человеческих мнений», так что даже не можем признать (ну хоть иногда!), что и мы сами выражаем мнение. Кто может сравниться по самоуверенности с молодыми выпускниками учебных заведений, которых не научили этому тонкому отличию вечного и непогрешимого Слова Божьего от несовершенного слова человеческого? Кстати, чем больше церкви увлекаются «пророческой проповедью», тем сильнее их отдельные думающие представители шарахаются в либерализм. Но это бытовое наблюдение, не научные данные.

Думаю, что пастор в своих руках держит ключ к здоровью церкви. Пастор в ответе за то, прославляется ли в его церкви Иисус Христос как Пророк. Многие из нас виновны в том, что заменили Откровение на откровения. Многим из нас нужно сойти с пьедестала, который принадлежит только тому, кто есть сияние Божьей славы и образ Его ипостаси. Еще больше из нас виновны в том, что мы позволили нашим пасторам считать себя тем, чем они не являются.

Слава Богу, что Он терпелив и милостив к нам. Все наши грехи, ошибки, заблуждения, вся наша жажда власти и славы – все омыто кровью Сына, совершившего очищение грехов и воссевшего одесную престола величия на высоте.

Поэзия. Пламя войны.

Пламя войны

Немилосердное

Жжет покрывало судеб людских,

«Чистит» врагов, «убивает» своих.

Пламя войны

Дышит угрозами,

Душам внушает панический страх,

Жизни людей у тирана в руках.

Пламя войны

Учит доходчиво,

Как человек мимолетен и слаб,

Создан из пыли, гниения раб.

Пламя войны,

Жажда по миру

Горло иссохшее ночью гнетет,

Мыслями мучит, спать не дает.

Пламя войны,

Честь победителям,

А проигравшим – вечный позор,

Сталью каленой на коже узор.

Пламя войны

Раскаляет до белого

Негодованья бурлящий котел,

Варит отраву из тысячи зол.

Пламя войны,

Пушечным выстрелом

Ящик Пандоры настежь открыт.

Если не выстрелил, будешь убит.

Пламя войны

Честолюбивое

Строит из плоти Амбиции храм,

С запахом крови кадит фимиам.

Пламя войны,

Гнев Вседержителя,

Горькая чаша в простертой руке,

Высь водопада в страданья реке.    

Пламя войны,

Боже всеправедный,

Щедрым дождем благодати залей,

Мир дай народам, помилуй людей!

3.09.12.

Поэзия. Приход друзей.

Посвящается всем, кто любит бывать у нас в гостях. В особенности А. Л. и А. Л.

Спасибо вам, друзья, за ваш приход,

Ведь выпивая каждый литр чая,

Мы отношений древо поливаем,

Что год от года крепнет и растет.

Спасибо за пьянящий аромат,

Которым все наполнилось на вечер,

За теплый луч, которым эта встреча

Согрела приунывший сердца сад.

Благодарим, что в странствии своем

У нас перевести вы дух решили.

Из всех возможных мест в огромном мире

Вы для привала выбрали наш дом.

  

20.08.14.